Коротко
Георгиев С. Г. Дрессировщик бутербродов / Сергей Георгиев ; художник Ек. Силина ; [сост. серии А. Гиваргизов]. — Москва : Эгмонт Россия Лтд., 2009. — 48 с. : ил. — (Пёстрый квадрат).
У классика сказано, что вся жизнь — театр, а у Сергея Георгиева — сплошной цирк, в котором мартышка пляшет, верблюд читает стихи, а дрессировщик бутербродов упорно репетирует свой оригинальный номер… Для нас — гротеск, для них — привычная, ежедневная работа.
Но вдруг обыденность нарушается: шпагоглотатель садится на диету, медведь обращается к зрителям с речью о нелёгкой жизни дрессированных животных, бутерброды не желают танцевать и прыгать. Что ж, и это тоже часть циркового представления, продолжение шоу.
Чем лаконичнее миниатюры Георгиева, тем больше в них глубины, тем богаче «подтекст». Иной раз кажется, что прочитана полноценная, полноразмерная новелла — и вдруг, возвращаясь к тексту, с удивлением обнаруживаешь, что вся она уместилась буквально в две-три строчки!
«В цирке “Вайссенборн” выступал бегемот. Он пел под гитару песни собственного сочинения, такие скучные, что многие зрители зевали или же просто вставали с мест и уходили».
Прочитали, улыбнулись… и задумались о высоком: о месте культуры в жизни человека, о талантах — истинных и мнимых, о судьбе артиста и о природе чуда… Две с половиной строчки — а сколько толкований, сколько возможностей развить сюжет, осмыслить его так и сяк, сделать выводы!
Пожалуй, этот «цирковой» цикл — лучшее из написанного Сергеем Георгиевичем в последнее время: здесь он ухитряется держать равновесие между притчей и анекдотом, подобно артисту, выполняющему трудный номер без страховки.
Весьма удачным представляется нам и выбор художника для оформления георгиевского «цирка». Екатерина Силина никогда не рисует «буквально», строго по тексту, не «пересказывает» сюжет, не «отражает» эпизоды, — ей интереснее фантазировать и воображать! Выдуманные цирки и вымышленные циркачи Георгиева — отличный материал, дающий простор для самого свободного полёта воображения. В атмосфере циркового ревю более чем уместны фантасмагорические персонажи Екатерины — летающие акробатки, звёздные канатоходцы, кролики с бесконечно длинными ушами…
Забавно-грустные истории Георгиева и фантазии Силиной работают в ансамбле, как настоящие артисты цирка.
Представление продолжается!
Клейтон Д. Замечтательная книжка! : [стихи] / написал и нарисовал Даллас Клейтон ; перевела [с англ.] Марина Бородицкая. — Москва : Розовый жираф, 2010. — [64] с. : ил.
Не каждому стихотворению выпадает такая честь. Если ради немногих строк, набранных большими буквами, издаётся отдельная книжка, значит предполагается особая причина и конкретный убедительный повод. Так и есть: «Замечтательная книжка!» Далласа Клейтона весьма демократична. Автор очень трогательно призывает мечтать, не зацикливаясь на материальных ценностях типа денег, диванов или серебряных ложек, а дополнительным поводом для автономного издания служат, безусловно, вполне современные картинки, которые Даллас Клейтон нарисовал своею собственной рукой.
Вот и славно, трам-пам-пам…
Так отчего же после освоения этой совершенно искренней книжки какое-то занудное сомнение заползает прямо в темечко и не даёт радоваться? Наверное, оттого, что маленькая и забавная «Замечтательная книжка!» в концентрированном виде отражает серьёзную проблему, растворённую и рассеянную в многочисленных сочинениях текущей детской литературы.
Перед нами очень характерный гибрид: записанная и оформленная «по-детски» жизненная позиция взрослого человека, имеющая к детской психологии и возможностям детского опыта весьма косвенное отношение. Издательство «Розовый жираф» кокетливо позиционирует читательский адрес своего произведения «от 2 до 99 лет». Про 99 судить трудно, пока не попробуешь, а вот в первые годы жизни мировоззренческие призывы автора (и, разумеется, переводчика) вряд ли придутся впору маленьким читателям. Оставим в покое такие стилистические мелочи, как слово «дерзай» или словосочетание «обезьяньи блюзы». Важен вывод:
И спутал верх и низ — Ты просто мир перевернул, И это — главный приз! |
Милые, дорогие, многоуважаемые сочинители детских книжек! Ну не кажется ли вам, хотя бы иногда: прежде, чем переворачивать мир, хорошо бы рассмотреть, как он стоит; прежде, чем обзывать деньги «фантиками», хорошо бы объяснить, что на них покупают хлеб. Социальные игры в отрицание не имеют ничего общего с натуральной, природной, адекватной раннему детству «Путаницей» дедушки Корнея или «Рассеянным» мудрого Маршака. Для того чтобы научить детей свободному мышлению, не надо таскать их на демонстрации.
На последней странице «Замечтательной книжки!» есть фотография автора. Симпатичней просто не придумаешь! Такой лохматый классический антибуржуазный бунтарь, и улыбка добрая, и свитер болтается, как на вешалке… Так и хочется сию же минуту усыновить такого или увнучить. Недаром механический переводчик «Гугля» пишет в комментариях к интервью Клейтона: «Я ищу везде чтобы узнать сколько лет этот парень». И совсем недаром волнуется одна молодая продвинутая бабушка трёхлетнего внука:
— Вы знаете, — говорит она с глубоким вздохом, — за детской литературой надо очень следить. Эти взрослые так отрываются на детях!..
Кэрролл Л. Приключения Алисы в Стране Чудес / Льюис Кэрролл ; иллюстрации Артура Рэкхема ; перевела с английского Нина Демурова. — Москва : Издательский Дом Мещерякова, 2010. — 160 с. : ил. — (Книга с историей).
В моём детстве такой книги не было. Впрочем, в любом другом детстве её также не могло быть. Она напечатана только сейчас Издательским Домом Мещерякова, осуществляющим новый сериальный эксперимент.
На титульном листе стоят три имени. В таком составе — втроём — они встретились совсем недавно. Первое принадлежит создателю сновидческой и парадоксальной Страны Чудес англичанину Льюису Кэрроллу, чья знаменитая сказка о приключениях Алисы увидела свет в далёком 1862 году. Почти через полвека к автору присоединился художник Артур Рэкхем; в 1907-м он принял предложение издателя У.Хейнеманна сделать иллюстрации к кэрролловской «Алисе». И начал с того, что отказался от её викторианского и, прежде всего, «тенниеловского» прошлого. В юной героине Льюиса Кэрролла Рэкхем разглядел совершенно реальную девочку. И эту девочку художник отправил в свою Страну Чудес, созданную им в изысканно романтическом духе модерна. Алиса оказалась там вполне на своём месте. Живой «человеческий детёныш» на картинках Артура Рэкхема вплотную приблизился к сказочным существам парадоксального мира и стал одним из них. В то время как вся сновидческая фантасмагория будто всплыла на поверхность, обретя почти физически ощутимую достоверность и убедительность. Разумеется, в иллюстрациях А.Рэкхема книга Л.Кэрролла стала уже совсем иной книгой.
Впрочем, она изменилась ещё сильней, когда заговорила с читателями на других языках. А мы тем временем приблизились к третьему имени на титульном листе нашей сегодняшней «Алисы». Оно встало в один ряд с предыдущими ещё более чем полвека спустя. В 1967 году в Болгарии вышел новый русский перевод классической английской сказки, выполненный никому не известной тогда Н.Демуровой. Да, были и такие времена. Однако они навсегда миновали в 1978-м, когда «Алиса» в демуровском переводе была напечатана московским издательством «Наука» в серии «Литературные памятники». С того момента имя переводчицы стало считаться эталонным в нашей отечественной палате литературных мер и весов. Впоследствии академический перевод Нины Михайловны переиздавался неоднократно и чаще всего с весьма солидным сопровождением — обстоятельными научными комментариями и примечаниями. Но на сей раз королева решила явиться без свиты, дабы не отвлекать внимание юных читателей на всякие частности и подробности.
И вот перед нами настоящая детская книга. Книга со своей вполне реальной полуторавековой историей. И с ещё одной историей, но только в данном случае искусно подделанной, вернее — сымитированной издателем. Потёртые края, надорванный, не раз подклеенный переплёт, изрядно выцветший корешок, пожелтевшие, заляпанные бог знает чем страницы — великолепно воспроизведённые атрибуты старой, видавшей виды книги. Что важно, любимой книги, которую хватали жадные и отнюдь не всегда чистые пальцы читателей трёх-четырёх поколений, как минимум.
Какую всё-таки забавную и трогательную игру (совершенно в духе Льюиса Кэрролла) затеял с нами Мещеряков в этой удивительной серии. Издатель собирает здесь своеобразные книги-зеркала, по одну сторону которых — вымышленное зазеркалье с его никогда не существовавшим, сымитированным читательским прошлым, а по другую — реальный мир с нашими детьми, внуками и правнуками. И с «новыми старыми» книгами, которые теперь будут передаваться от поколения к поколению; книгами с весьма продолжительной будущей историей.
Ферра-Микура В. Двенадцать человек — не дюжина / Вера Ферра-Микура ; [пер. с нем. А. Исаевой ; ил. Т. Казанцевой ; дизайн, послесл. И. Бернштейна]. — Москва : Теревинф, 2010. — 136 с. : ил. — (Книги для детей и взрослых).
На уроке арифметики, когда объясняли, что такое дюжина, Марианна Шпиндель опрометчиво сказала: «Семья Нелли Зомер — тоже дюжина». Их правда двенадцать: Нелли, два её брата, мама с папой, две молодые тёти, дядя с женой и сыном, два дедушки (бабушки уже умерли). Все живут в памятнике старины, маленьком охотничьем замке на улице Небоскрёбов.
У каждого из родственников Нелли свой характер — они ведь не дюжина ложек или пуговиц. Тётя Фелицита, например, писательница и чудачка. Тётя Грета держит тут же, в замке, ремонт и прокат велосипедов. На взгляд постороннего, жизнь этого семейства вообще странновата. Однако все эти люди, включая детей, отлично уживаются вместе и охотно прощают друг другу разные (не очень-то тяжкие) обиды.
Есть в повести и другая семья, поменьше: Марианна, её родители и новорождённый братик. Знакомство с домом и родственниками одноклассницы помогает чужой девочке понять, что значит любовь и поддержка близких.
Нравоучительно, да. Но не противно. Потому что австрийская писательница Вера Ферра-Микура (1923-1997) обладала даром живого рассказа. Свои принципы она декларировала чётко: «Юный читатель должен думать о герое и сопереживать ему. И получать при этом удовольствие! У меня редко бывает осознанное намерение воспитывать читателя. Разумеется, я считаю необходимым утверждение гуманистического мышления, при этом, однако, вполне можно обходиться без указательного пальца».
Ей хорошо это удавалось. С душевной теплотой и чуткостью она изображала нормальную и немного сказочную жизнь. Ферра-Микура считала, что в детских книгах печальные и опасные события должны быть уравновешены утешением и надеждой, что цинизм и злая ирония не годятся детям, и что «иной путь — путь террористки».
Повесть «Двенадцать человек — не дюжина» вышла в 1962 году. По-русски в переводе А.Исаевой она была напечатана в сборнике «Бабушка на яблоне» (М. : Дет. лит., 1974) вместе с двумя повестями Миры Лобе и ещё одной сказочной повестью В.Ферра-Микуры — «Валентин свистит в травинку» в переводе Лилианны Лунгиной. Послесловие к тому сборнику написала Л.Лунгина. Обращаясь к читателям младшего школьного возраста, она говорит, что в повести «Двенадцать человек — не дюжина» «заключено настоящее чудо повседневной жизни».
В новом издании читатели найдут «Послесловие для взрослых». Здесь кратко рассказано о жизни Веры Ферра-Микуры и её взглядах на детскую литературу — взглядах сегодня непопулярных, но воплотившихся в бесспорно симпатичные книжки. Может быть, кто-то помнит: кроме «Валентина…» и «Двенадцати человек…», в издательстве «Детская литература» (давно, в 1968 году) выходила повесть «Путешествие в город чудаков».
